kerzak_1 (kerzak_1) wrote,
kerzak_1
kerzak_1

Посол России в Белоруссии Александр Суриков о Российско-Белорусских отношениях


Посол России в Белоруссии Александр Суриков в преддверии Дня дипломатические работника рассказал в интервью ТАСС об итогах взаимодействия двух стран в 2016 году, перспективах решения спора вокруг цены на газ, а также возможности возвращения к паспортному контролю на границе России и Белоруссии.

— Александр Александрович, пользуясь случаем хотелось бы поздравить вас и весь коллектив посольства с наступающим Днем дипломатического работника, пожелать успехов в вашем нелегком труде на благо России. И в связи с этим первый вопрос. Как в День дипломатического работника вы оцениваете основные итоги взаимодействия России и Белоруссии в 2016 году и какие основные задачи ставите на 2017 год?

[Spoiler (click to open)]— За исключением некоторых моментов, связанных с нашими циклическими спорами в нефтегазовой сфере — а я работаю приличное количество времени, помню и 2007-й, и 2010-й, и вот теперь и 2016-й год и хочу сказать, что такая цикличность в общем настораживает, — все остальные параметры наших взаимоотношений оцениваются достаточно прилично.
У нас полное совпадение взглядов во внешнеполитической сфере. Мы вместе, синхронно работаем в ООН, ОБСЕ, других международных организациях и вообще в сфере внешней политики. Соответствующие вопросы обсуждаются на совместных заседаниях коллегии МИД России и Белоруссии, которая определяет подходы к внешней политике двух стран.
Если говорить о торгово-экономическом сотрудничестве, то прошедший год был более благополучным, чем 2015-й. Белоруссия все-таки смогла увеличить экспорт в РФ, и достаточно серьезно. И в области продовольствия, и в области товаров высокой добавленной стоимости промышленного назначения. Это неплохо добавило уверенности стране, в том числе в вопросе сохранения рабочих мест, возможного дальнейшего роста экономики в 2017 году. То есть российские рынки приоткрылись. Нас это тоже немножко радует, потому что раз рынки приоткрылись, значит, в России тоже не все так плохо и становится получше. То есть здесь тоже позитив есть.
В области военно-технического сотрудничества прошедший год закончился достаточно позитивно. Объем контрактов в сфере ВТС подошел к $500 млн. Это самая высокая цифра, насколько я помню. Происходит достаточно тесное сближение самих предприятий, работающих в военно-промышленной сфере.
Если говорить о взаимоотношениях в области культуры, то прошли фестивали наших выдающихся музыкантов и исполнителей, в том числе Владимира Спивакова и ряда других, резко увеличились межобластные взаимные поездки театральных трупп из Белоруссии и в Белоруссию.
Так что более-менее все благополучно, и я не считаю, что были какие-то провалы.
Если смотреть социологические опросы, чем мы измеряем наши дипломатические взаимоотношения во всех сферах взаимодействия, то опросы и в России, и в Белоруссии прямо показывают одинаковые проценты уважения белорусами россиян — примерно 65-70%, и с российской стороны то же самое, такое же благожелательно отношение к братскому белорусскому народу. Это хорошо, потому что я помню время, когда эти цифры в Белоруссии были гораздо ниже.
Поэтому мы оцениваем нормально этот прошедший 2016 год. Есть один вопрос в газонефтяной сфере. Это бывает, к сожалению.

— Ранее Белоруссия ввела безвизовый режим для граждан нескольких десятков стран. Получила ли Россия достаточные гарантии того, что при этом не будет нарушаться режим въезда этих граждан в Россию, ведь на границе России и Белоруссии нет погранпунктов? В связи с созданием ФСБ пограничной зоны с российской стороны границы, есть ли вероятность возвращения паспортного контроля?

— Здесь надо исходить из понимания того, что введение безвизового режима с какими-то странами — это суверенное право Белоруссии. Мы абсолютно нормально к этому относимся. Белоруссия — это суверенное независимое государство.
У нас вызывают опасения несколько другие вещи. Россия ведет активную борьбу с терроризмом, причем с оружием в руках. В Сирии присутствуют наши ВКС. Это все хорошо известно любому гражданину России и Белоруссии. В этой осложненной для нас ситуации, которая возникла совершенно недавно, я не исключаю, что в мире — особенно в игиловской (ИГИЛ — прежнее название запрещенной в РФ террористической группировки "Исламское государство" — прим. ТАСС), радикальной части — много желающих победокурить в России, злых людей, настроенных против россиян. У нас есть реальные опасения, что, воспользовавшись безвизовым режимом въезда в Республику Беларусь, против чего мы совершенно не возражаем, эти нехорошие люди пересядут на поезд или самолет в Россию и могут сделать какие-то неприятные вещи.
Поэтому мы, предупреждая эти возможные вещи, поставили пограничные столбы и ввели пограничную зону на границе России и Белоруссии. Я должен сказать, что Белоруссия это сделала в 2014 году, когда у нас появились осложнения с Украиной. Но мы тогда не считали нужным обращать на это серьезное внимание.
Для россиян и белорусов это ничего не означает. Как въезжали граждане Белоруссии на территорию РФ и граждане России на территорию Белоруссии, так и будет. Никаких ограничений нет. Но граждане третьих стран должны понимать, попадая в пограничную зону, что будут вопросы. При отсутствии российской визы — это нарушение границы со всеми вытекающими последствиями. То есть это в первую очередь мера предостережения.
У нас в этой плоскости работает совместная пограничная комиссия, которая занимается данными вопросами — обозначения границы, демаркации. Я думаю, они все вопросы урегулируют.
И еще раз повторяю, что для граждан России и Белоруссии это не несет никакой дополнительной нагрузки.

— Я правильно понимаю, что возможность возвращения к паспортному контролю на границе России и Белоруссии не обсуждается и не рассматривается?

— Пока не обсуждается и не рассматривается. Посмотрим, каковы будут результаты обсуждения в совместной погранкомиссии, это ее сфера деятельности. А пока вся эта история — просто нацеленность на противодействие гипотетической опасности, связанной с нашей работой в Сирии, в том числе против международного терроризма.

— 31 января начальник департамента по гражданству и миграции МВД Белоруссии Алексей Бегун заявил, что вопросы контроля на внутренней границе Союзного государства могли бы быть оговорены в специальном международном договоре. Как Россия относится к такому предложению?

— Я уже сказал, что на это есть совместная пограничная комиссия. Как она решит, какие предложения может внести на рассмотрение — это уже дело развития работы этой комиссии.

— С учетом введения пограничной зоны, расширения Белоруссией возможностей безвизового въезда для граждан третьих стран, сохраняется ли еще перспектива введения единого визового пространства России и Белоруссии?

— Этот вопрос недавно, в конце прошлого года, рассматривался на совместной коллегии двух министерств иностранных дел. Мы его квалифицируем как вопрос взаимного признания виз: гражданин, получивший въездную визу в Республику Беларусь, будет иметь право по этой визе посетить Россию, и так же гражданин, получивший въездную визу в Россию, сможет посещать Республику Беларусь.
Сформирована группа людей, включающая представителей МВД и МИД России и Белоруссии, которая начинает эту тему более плотно обсуждать. Не думаю, что это обсуждение завершится мгновенно, но полагаю, что 2017 год даст нам результат — понимание того, как и что надо делать, чтобы этот механизм взаимного признания виз заработал.
Но я хочу подчеркнуть, что речь идет о гражданах третьих стран. После подписания этого соглашения граждане третьих стран через все пункты пропуска, не только международные, будут иметь право посещать и Россию, и Белоруссию без каких-либо вопросов, имея визу одной из стран.

— Подписание данного соглашения ожидается в этом году?

— Я думаю, что к концу этого года мы будем иметь рекомендации этой совместной группы с участием представителей МВД, МИД, консульских работников. И потом будет обсуждаться в соответствующем порядке вопрос о подписании соглашения.

— То есть история с пограничной зоной этой работы не отменила?

— Нет, не отменила. Эта работа ведется.

— Другой вопрос, вокруг которого в последние дни обострилась полемика — экспорт мясо-молочной продукции в Россию и введенные Россией ограничения в этой сфере. На фоне высказанных взаимных обвинений, заявления президента Белоруссии Александра Лукашенко о возможности возбуждения уголовного дела в отношении главы Россельхознадзора Сергея Данкверта видите ли вы перспективы снятия запретов на экспорт белорусской мясо-молочной продукции?

— Я отношусь к работе государственных надзорных служб России и Белоруссии совершенно нормально, потому что давно знаю эти вещи, знаю много неприятных для всех государств историй, связанных с проникновением некачественной, а то и зараженной продукции. Была и эпидемия сибирской язвы, и чего только не было. Это мне не понаслышке знакомо. Поэтому я всегда отношусь с должным уважением к работе надзорных служб. Главная задача в данной ситуации Россельхознадзора и белорусского санитарно-ветеринарного надзора заключается в том, чтобы на территорию России и Белоруссии не попало из внешних или внутренних точек зараженное и некачественное продовольствие, которое может нанести ущерб населению и подорвать авторитет предприятий, которые производят эту продукцию. Это совершенно нормальная работа двух надзорных служб, и ее надо так и оценивать.
Я отношусь с совершенным непониманием к тем обвинениям, которые раздаются в адрес нашей службы — Россельхознадзора и Сергея Данкверта. Это его обязанность — чтобы границу пересекала качественная продукция.
Если говорить о цифрах — это цифры за девять месяцев, но с учетом экстраполяции на год можно говорить о всем 2016 годе, — то объем белорусской мясо-молочной продукции, пересекшей российскую границу, составил примерно 1,3-1,5 млн тонн. Это гигантская цифра. Забраковано и отправлено назад порядка 8 тысяч тонн, то есть около половины процента от общего объема. Это говорит о достаточно высоком качестве продукции, которая пересекла нашу границу и разошлась по сфере торговли. Но говорит также и о достаточно серьезных усилиях нашей службы с тем, чтобы продукция на нашем рынке оказалась высококачественной.
В этой ситуации ограничивалось порядка 90 белорусских предприятий в сроках поставки. То есть, если есть некачественная продукция, она не только возвращается на дальнейшую промышленную переработку, но еще предприятию говорится — мы посмотрим, почему она некачественная, есть сальмонелла или что-то еще. Вот время на ликвидацию недостатков, потом снова проинспектируем, и тогда открывай и, пожалуйста, работай дальше.
Что такое 90 предприятий? В Россию поставляет продовольствие 600 с лишним белорусских предприятий. Так что какие-то обиды, которые возникают, появляются не из-за того, что продукцию возвращают. В целом, даже с учетом возвращенной продукции, Белоруссия увеличила поставки на российский рынок на 6% в физическом объеме продовольствия мясо-молочной группы.
Так надо, может быть, с уважением относиться к работе надзорных служб, не пытаться возбуждать какие-то непонятные уголовные дела. Я не понимаю, как против руководителя службы другого государства милиция другой страны может возбуждать уголовное дело. Это несерьезно. А нужно просто с уважением относиться к работе этой службы, помогать, и, наверное, снижать вопрос политизации. Ведь здоровье граждан дороже, чем политизация вопросов качества продовольствия.
Поэтому надо смягчать полемику, делать работу надзорных служб России и Белоруссии более приземленной. То есть, если обнаружена некачественная продукция, не надо усиленно выдавать это в эфир. Вот на это стоит обратить внимание. А к работе этих служб я отношусь с уважением, потому что для меня здоровье человека на порядок дороже политизации этого вопроса.

— Увеличение на 6% объемов поставки продовольственной продукции произошло за 2016-й год?

— Речь идет о физических объемах: мяса — на 6%, молока — на 4%. Это говорит о том, что российский покупатель хорошо относится к белорусской продукции, покупает ее. И о том, что наша надзорная служба хорошо работает. То есть при росте объема не снижается качество и авторитет белорусской продукции. Она же для защиты качества белорусской продукции работает.

— Увеличение на 6% — это по итогам 2016-го года по сравнению с 2015-м?

— Да, по сравнению с 2015-м. И объемы растут стабильно. Если сравнить, например, с 2006-м годом, то тогда Белоруссия продавала в Россию 2 млн тонн продукции в пересчете на молоко, а теперь — 4 млн тонн. В пересчете на мясо было 100 тысяч тонн, сейчас — 300 тысяч тонн. Растут объемы производства, переработки, количество рабочих мест в сельском хозяйстве в Белоруссии, рабочие места в России в сфере торговли. Но это благодаря тому, что есть должный надзор за качеством, и белорусская продукция не проваливается на нашем рынке.

— Другой вопрос, который поднимается в связи с экспортом из Белоруссии в Россию — это реэкспорт санкционной продукции из европейских стран, из Украины. Какие меры предпринимают Россия и Белоруссия, чтобы пресечь подобную деятельность?

— Меры принимаются, в том числе по линии Россельхознадзора. В последнее время зафиксировано, что, по моей информации, в предприятиях потребительской кооперации Белоруссии реэкспорт украинской говядины осуществляется через перемаркировку клейма.
У нас уже принимаются серьезные меры. Но я считаю, что разумнее было бы, чтобы две наших службы (Россельхознадзор и белорусский санитарно-ветеринарный надзор — прим. ТАСС) работали вместе и пресекали такие действия на подступах не к российской, а к белорусской границе. Это было бы правильно. Многое зависит от синхронной работы этих двух надзорных служб. Какие-то идеи на этот счет есть. У меня вообще возникала идея их объединить, и пусть в рамках Союзного государства на дальних подступах и к России, и к Белоруссии они бы это все закрывали. Это такая радикальная идея.
Но можно создать совместную рабочую группу, чтобы отсекать реэкспорт, раз Россией приняты санкционные меры. Белоруссия разделяет нашу точку зрения и старается на внешних границах это делать, но иногда такие вещи бывают.
Поэтому надо думать двум службам, может быть, через рабочие группы вместе начинать работать против реэкспорта.

— Но пока окончательного решения по такой рабочей группе нет?

— Пока нет. Но они должны понимать, что пресечение реэкспорта расширяет возможности производства и в России, и в Белоруссии, то есть работает на две страны, на крестьян и на переработчиков двух стран. Наверное, будет разумно ужесточить работу, в том числе через совместные действия.

— Конец прошлого года был отмечен попытками некоторых СМИ и общественных деятелей спекулировать на отношениях России и Белоруссии, истории этих отношений. МИД Белоруссии выступал в связи с этим с нотой протеста. Имели ли эти попытки какие-либо последствия для отношений двух стран, удалось ли преодолеть их негативный эффект?

— В мире есть вполне заинтересованные политики, которые хотели бы, чтобы между Россией и Белоруссией пробежали черные кошки. Это вполне оплачиваемая работа. Об этом говорят примеры Украины, Молдавии, Грузии. Речь идет об изоляции России, ее ослаблении через разрыв связей с бывшими братскими странами. Конечно, очень приличное количество политиков, государств и блоков заинтересованы в том, чтобы ослабить Россию, в том числе отделив от нее Беларусь, разрушить союз.
И не бесплатно работают различные СМИ, в первую очередь негосударственные, которые пытаются эту тему так или иначе накалить, причем под самыми непонятными заявлениями.
Беларусь — страна с двумя государственными языками: белорусским и русским. И вот начинают всячески критиковать белорусский язык, говорить, что он плохой. Но какой же тогда сюда надо? Японский? Белорусский — родной язык Белоруссии, он безусловно имеет право на развитие, и так и должно быть. Так что эти заявления мне не нравятся. Но это не государственные, а частные компании.
То говорится, что Белоруссия взяла крен на Запад. А Россия куда взяла крен? У нас был договор о стратегическом партнерстве с Евросоюзом, он закончился в 2007 году, мы начали работать над новым. Грузинские события откинули нас назад. Но мы же и сейчас говорим о едином экономическом пространстве от Лиссабона до Дальнего Востока. То есть мы тоже хотели бы этого. Так что при чем здесь крен?
Белоруссия — европейская страна, нормальные отношения с Западом ей бы не помешали. И нам бы тоже не помешали, сейчас они не очень нормальные. Но вот пытаются показать — у России плохо с Западом, а у Белоруссии — крен в его сторону.
Но мы это понимаем. Пока усилия разорвать братский союз России и Белоруссии тщетны. Стратегически так сложилось, что в мире, на нашей планете эти два народа — самые родные. Но усилия такие предпринимаются.
На дипломатические отношения пока это никак не повлияло. Некоторые высказывания есть — у людей не всегда сдержанный язык. Но стратегически — не повлияло. И на дипломатические отношения никакого серьезного оттенка не отбросило.

— Речь шла о резких высказываниях в адрес белорусского языка?

— Да, критикуют расширение позиций белорусского языка. Но я, например, в Советском Союзе в первом классе учился на Украине и изучал украинский язык, хотя государственным языком был русский. Я не понимаю, какие тут могут быть проблемы. И с историей Белоруссии не понимаю, какие могут быть проблемы. Это история белорусской земли. Плохой он, хороший, поляк или кто тот же Радзивилл (род Радзивиллов в XVI-XVIII веках был одним из богатейших в Великом княжестве Литовском и Речи Посполитой, его представители имели обширные владения в Белоруссии — прим. ТАСС) — он жил на этой земле, построил церкви и замки. Это история. Надо их восстанавливать? Конечно, надо, какие могут быть вопросы?
На наших землях, в Северо-Западном федеральном округе, на пограничных территориях тоже хватает замков времен крестоносцев — мы разве их бросаем? Нельзя так относиться к своей земле и своему наследству. И белорусы нормально относятся. А у нас эти "товарищи" по заданию пытаются вбить клин. Не надо этого делать.

— А что с русским языком в Белоруссии?

— Нет никаких ограничений. В Белоруссии это государственный язык. И ареал его использования не снижается, уж точно, а даже растет, потому что он более широко в мире используется по сравнению с белорусским. Но не надо мешать и белорусскому.

— Возможно ли признание Белоруссией воссоединения Крыма с Россией?

— Я не понимаю этого вопроса. Это все равно, что задавать вопрос белорусам о признании Магаданской области в составе России. Беларусь имеет братские отношения с Российской Федерацией, признает, что Россия — суверенное государство. А для чего ей область в составе России признавать?
Белоруссия относится с пониманием к ситуации в Крыму, конечно, с настороженным пониманием, и это тоже понятно. Но она сказала в свое время (Украине — прим. ТАСС): вы сами прошляпили, и Крым по факту российский. Важно, чтобы Беларусь, понимая это, выстраивала торгово-экономические и культурные отношения с Республикой Крым и Севастополем ровно так, как и с другими субъектами Российской Федерации.

— Возможно ли решить с Минском вопросы, которые стоят в газовой сфере? Проявляет ли Белоруссия конструктивный подход и есть ли какие-то подвижки в разрешении последнего спора вокруг цены на газ?

— Это вопрос, очевидно, тех организаций, между которыми заключен договор о поставке российского газа в Республику Беларусь. Нравится это кому-то или нет — есть договор. Не нравится — обжалуй, иди в суд. Это было бы изначально правильным решением вопроса, и давно бы все закончилось в суде, все бы стороны признали решение суда, каким бы оно ни было. Но у нас сохранилось понимание того, что споры хозяйствующих субъектов по основополагающим ресурсам — нефти, газу — надо обязательно тащить во властную сферу, снимая с себя ответственность за решение вопросов в суде так, как положено, и перекладывая ее на плечи своих начальников до самого высокого уровня, вплоть до руководителей государств. А на всех других уровнях каждый имеет свою точку зрения по тому или иному вопросу, все стараются что-то делать — а потом вдруг что-то не так, и доводят до самого верха. Вот там решат, тогда все правильно, а то мы вдруг тут пострадаем.
Это отдает непонятными вещами, и при этом повторяется. Есть правовые нормы регулирования этих вопросов, во все мире существуют, а у нас нет. Но никому же не приходит в голову по поставке, например, огурцов, глав государств подключить, все решат в суде. Так что надо привыкать решать все в правовой плоскости. Это будет разумно и толково и к излишнему напряжению не приведет.
Но раз вновь дело выскочило наверх, в органы власти, то... Это не первый наш спор, и решение все равно будет, причем удовлетворяющее обе стороны. Всегда так было. Но потребовалось для этого время, и еще требуется.
Конечно, спор будет урегулирован. Но хотелось бы, чтобы выводы на будущее были сделаны. Потому что этот излишний накал, нагревание ситуации между властями, тот факт, что иногда и народ с непониманием на эти вещи смотрит и из-за расхождений в торговых вопросах начинают рассуждать о независимости, о суверенитете и неизвестно о чем — это ни к чему нашим странам.

— Обращался ли экстрадированный в Азербайджан блогер Александр Лапшин за помощью в российское посольство?

— Да. Не он, конечно, он был задержан, а его адвокаты. Это история распущенности в соцсетях. Человек съездил в Нагорный Карабах с территории Грузии, по-моему. Он гражданин и РФ, и Израиля. Зная, что те, кто посещает Нагорный Карабах, являются невъездными в Азербайджан, решил проверить. Воспользовавшись тем, что в Азербайджане проводилась "Формула-1", он съездил еще раз. Под "Формулу-1" его пропустили азербайджанские силовики. А вернувшись оттуда начал хвастаться в соцсетях, какие плохие азербайджанцы. Потом поехал в Белоруссию, у него здесь родственники. И тут его по запросу Азербайджана задержали. А запрос обоснован юридически, потому что в рамках СНГ существует соглашение о выдаче в случае уголовного преследования и обратилась Генпрокуратура Азербайджана.
Наша консульская служба работала, вместе с израильтянами, чтобы его отдать России или Израилю. России его в рамках того же соглашения можно было бы отдать — но у нас против него нет уголовного дела. То есть нашей Генпрокуратуре надо было возбудить уголовное дело, и тогда он был бы выдан, наверняка, России, а не Азербайджану. А у нас нет против него уголовного дела. Вот и вся история.
Если ты совершил что-то запрещенное в каком-то государстве, не обязательно афишировать на весь мир. Ничего же не было бы.
В юридической плоскости все чисто, все в рамках соглашения СНГ о выдаче. А вот эмоционально, конечно, вопросы есть. Я сочувствую ему, наши (консульские сотрудники) посещали его и с адвокатами, и с родственниками встречались, но не получилось, на эмоциях не получилось.

http://tass.ru/opinions/interviews/4014071


Отличное, подробное интервью нашего посла в РБ.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments